9 марта в минском Красном костеле будут исполнять цикл кантат Дитриха Букстехуде “Membra Jesu nostri” (“Части тела Христовы”). Концерт посвящен 300-летию с дня смерти композитора и организован при поддержке посольства ФРГ в Беларуси. В концерте примут участи солисты Национальной оперы Анна Гурьева, Юрий Городецкий, Наталья Акинина и Дмитрий Трофимук, студентка Белорусской академии музыки Анна Ситник, а также ансамбли The Pocket Symphony (Россия, художественный руководитель Назар Кожухарь) и “Камерные солисты Минска” (художественный руководитель Дмитрий Зубов). 

Похоже, это одна из редчайших в Беларуси возможностей услышать живьем старинную вокальную музыку. Но невольно возникает вопросы: почему все-таки в Беларуси так мало и редко поют барокко, пусть каждый подобного рода концерт и подтверждает востребованность такой музыки? Почему арии старых итальянских, английских немецких и французских мастеров белорусские певцы так нечасто поют в концертах? Почему в Беларуси до сих пор не поставили ни одну оперу Генделя, Перголези, Вивальди, Хассе, Люлли? Хотя бы в концертном исполнении – коль уж "спрос на барокко" очевиден.

Во всем мире старинная опера сейчас вообще в большом почете. Даже в соседней России, где до недавних пор ценился вокал в основном в стиле "развернись душа", появился свой театр старинной оперы. О Европе, даже не западной, говорить не приходится – в соседней Польше давно сложилась своя крепкая школа исполнителей такого репертуара. А в Рижской опере можно услышать "Альчину" Генделя. Беларусь же и тут оказалась на обочине. Я попросила порассуждать о причинах такого явления руководителя ансамбля “Камерные солисты Минска”, дирижера Дмитрия Зубова – единственного в стране музыканта, который специализируется на старинной музыке. Уже в самом начале нашей беседы он сказал, что поставить в Беларуси хотя бы одну из старинных опер нереально.

Очень мало певцов, в принципе способных петь такой репертуар. Когда вокалист, воспитанный в родной консерватории на крепком итальянском и русском репертуаре, пытается петь барокко, он сталкивается с массой проблем. С певцом приходится работать над выпеванием буквально каждой ноты – ради чистоты стиля. Слишком нудный и трудоемкий процесс. В первую очередь – для самого певца, который на репетиции может в сердцах выкрикнуть, что "этот Бах ничего не понимал в голосах".

Разучить с певцами несколько арий для концерта или даже поставить ораторию силами солистов оперы и филармонии еще реально. Но "поднять", например, всю "Альчину" Генделя и найти на нее несколько составов исполнителей уже невозможно. В старинных операх, как правило, много сложных партий. Да и желающих их петь много не наберется: исполнять барокко непрестижно – ведь все оперные шлягеры написаны в девятнадцатом столетии.

Говорить о востребованности барочной музыки широкой публикой преждевременно: у нас в оперу по-прежнему ходят в основном на "Аиду", "Кармен" и "Евгения Онегина". Хотя воспитать слушателя, считает Дмитрий Зубов, можно. Но этим должно заниматься в первую очередь руководство Белорусской оперы, ведь вкусы формируются десятилетиями посредством определенной репертуарной политики. А в театре, похоже, такую миссию брать на себя никто не собирается.

Замкнутый круг: академия музыки не заботится о разностороннем развитии певцов, не учит их петь старинные оперы. Певцы, воспитанные в академии музыки, не желают избавляться от представлений о том, что барокко – это непрестижно: все равно такие оперы в минском театре не ставят. В театре ссылаются на массового зрителя, выбирающего спектакли по принципу "нам Гендель не нужен, нам Верди давай". А сам массовый зритель и не подозревает, что в Европе до Моцарта была опера – потому что в театре ставят в основном Верди.

Решить эту проблему вполне под силу профессионалам-энтузиастам, которые будут по-настоящему болеть своим делом. Тогда возможна и постановка старинной оперы, хотя бы на антрепризной основе. Но столичным профессионалам, похоже, вполне комфортно в замкнутом круге музыкального невежества…